История Ижевска и Ижевско-воткинское восстание 1918 года

Ижевск. Довольно серый, умело мрачный город со своей региональной спецификой. Торговые центры, сменяющие заводы, выраженная общая апатия населения, специфическое сокращение гласных в разговорной речи. Зелёная зона вокруг туберкулёзной больницы, которую кому-то так захотелось вырубить и построить, угадайте, что? Правильно, торговый центр. Городская набережная, «не хуже, чем в Ницце»(с), упирающаяся концом в заборчик из профнастила. Местечковые скандалы и слухи, будь то часы на руке главы республики или обсуждение откатов руководству за плитку на главных и второстепенных улицах. Безусловно, городок по-своему интересен и прекрасен, зелёные массивы и приятные глазу дома исторического центра, неплохая транспортная инфраструктура и, конечно же, традиции оружейной школы, передающиеся мастерами своего дела. Прошлая закрытость города, обусловленная важностью для оборонной промышленности, объяснима при беглом взгляде на список предприятий, работавших здесь за последние лет пятьдесят. Характер прадеда Ижевска, небольшого сталелитейного завода, который вырос среди глухих лесов предуралья в 1760 году, передался и местным жителям. Закрытость, немногословность, расчётливость, за которыми, признай они тебя своим, прячутся искренность, заботливость и взаимопомощь. Кто знает, тот подтвердит.

Сегодня имя завода вспоминают разве что вкупе с великим оружейником, Михаилом Тимофеевичем Калашниковым, и его детищем. Иногда вспоминают, что старая добрая СВД – тоже ижевских рук предмет, кто-то вспомнит автомат Никонова. А ведь сегодня не каждый ижевчанин вспомнит, что когда-то имя завода было синонимом бескомпромиссной борьбы, примером стойкости и, безусловно, подражания. Тихий и ленивый сегодняшний Ижевск сто лет назад переживал моменты стихийных митингов, расстрелов и бунтов; серый, снежно-гнетущий, он ещё помнит безумство вынужденных психических атак и ту надежду на новый уклад жизни из-за Урала; бузящий по праздникам и угрожающий темнотой рабочих кварталов, Ижевск вспоминает сыновей — героев первой мировой; своенравный и свободолюбивый, он видит во сне, как большинство жителей однажды ушли в ноябрь — за Каму и дальше, до Читы, Байкала, Шанхая, Сан-Франциско, Бразилии. Не верите? Вот Вам история, в которой люди слишком сильно любили жизнь, чтобы она, эта история, была неправдой.

1760 год. На берегу реки Иж, среди глухих удмуртских лесов, построен Ижевский железоделательный завод (сразу отмечу, что до описываемых мною событий город носил имя с ударением на первый слог, а люди, в нём проживавшие, именовались не иначе, как ижевцы). Так бы и стоял небольшой заводик на периферии губернии, если бы не надобность государства в большом оружейном производстве на востоке (например, на случай войны с просвещёнными европейскими соседями). Торжественное открытие заводской оружейной конторы состоялось 10 июня 1807 года. Этот день считается днем рождения Ижевского оружейного завода.

В первый год оружейный завод выпустил 7 ружей, 5 пар пистолетов и 6 тесаков. Но годы работали на ижевцев, характер здесь закалялся лучше стали и уже через полвека Ижевский завод производил оружия больше, чем Тульский и Сестрорецкий, вместе взятые. Позднее, с освоением производства высококачественной стали, ижевцы стали единственными поставщиками оружейных стволов и ствольных коробок для заводов России. Например, тульские оружейники получали из Ижевска до 360 тысяч стволов в год. С 1891 г. Ижевский оружейный завод приступил к выпуску знаменитой 3-линейной винтовки системы Мосина. С разными вариантами она стояла на поточном производстве более полувека, и Ижевский завод был единственным в стране, где производились все ее разновидности: пехотные, драгунские, казачьи, учебные. Всего перед войной завод выпускал до полумиллиона винтовок.

Типичное градообразующее предприятие. К моменту революции в Ижевске проживало около 50 тысяч человек, абсолютное большинство которых были связаны с заводом. Ценность кадров на предприятии подчёркивалась особо — с 1819 по 1915 г. отличившихся заводских удостаивали «мастерового кафтана с золотым галуном». При чём это не исключительно оружейники. Кафтанщиками становились также металлурги, подсобные рабочие, мелкие заводские служащие и даже двое сельских старост в селениях «непременных работников» завода. Всего удалось выявить 525 честных тружеников, умножавших славу города-завода. Награду им вручали по представлению начальника завода, по следующему представлению Великого Князя генерал-фельдцейхмейстера и, наконец, указу царя. Поэтому таких ижевцев часто неофициально называли «царскими кафтанщиками». Завод почти всегда был казённым, поэтому все его работники независимо от их заслуг считались состоящими на «коронной службе». Большинство рабочих семей имело собственные дома и участки земли с садами, огородами и покосами. Кроме заводских школ для специалистов, в Ижевске было много начальных и средних школ для детей рабочих. С уверенностью можно сказать, что между рабочим классом Ижевска и вообще горнозаводского Урала и пролетариатом Центральной России существовали значительные различия, неоднократно отмеченные в литературе. Прежде всего, это было сохранение определенных патриархальных традиций на уральских заводах, связанных с вековой работой на государство, тесная связь многих ижевских рабочих с деревней, наличие у многих из них частной собственности и дополнительных источников заработка (личный дом, покос, огород, скот). Новые рабочие оказались в худшем положении, так как такими привилегиями не обладали.

Принявший власть Советов Ижевск начал проявлять беспокойство к 1918 году. Многие специалисты высокого уровня, возвращавшиеся с фронта, не могли найти работу, так как места их были заняты пришлыми работниками, которые и были проводниками радикальных учений. Естественная для большевизма политика оставила большинство семей без скота, производства и средств к нормальному существованию. Положение рабочих, вернувшихся домой, сводилось к простой дилемме — или подчиняйся комиссару или вставай в очередь на обвинении в антисоветской деятельности с последующими проблемами. А проблемы обещали летальные.

Позволю небольшое отступление: совместно с Ижевском (помним, куда добрые русские люди ставят правильное ударение?) в купеческо-производственной связи находились два близлежащих города — Воткинск и Сарапул. Воткинский завод за своё существование (с 1759 года) освоил, помимо производства стали, выпуск якорей (к середине XIX века до 62 % общего объёма якорного производства в России), мостов (по общей длине построенных железнодорожных мостов в 1915 году Воткинский завод вышел на первое место в России), паровозов и пароходных судов (около 400 штук за всю историю), броневую сталь для военно-морского флота, боеприпасов, в частности, винтовочных патронов. Признанием заслуг завода было выполнение в 1858 году воткинскими мастеровыми ответственного заказа на изготовление и сборку каркаса шпиля для собора Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. Сарапул(родина, к слову, кавалерист-девицы Надежды Дуровой и знаменитых сапог «со скрипом») — известный на Урале и в Поволжье купеческий центр, ведавший денежными потоками региона. Думаю, уже понятно, насколько важный для государства район был здесь расположен. Но вернёмся к летальным проблемам, которые были обещаны рабочим и инженерам, не желающих подчиниться советским органам власти.

С начала 1918 года наступило время чрезвычаек. В Сарапуле, где были сосредоточены главные советские учреждения и военные штабы, особо отличились матросики черноморского флота. В воспоминаниях А.Я. Гутман писал: «Военным комиссаром был некий Седельников, молодой человек со звериными наклонностями, самолично убивавший арестованных; комиссаром финансов был местный рабочий Медведев. Совдепы накладывали на буржуазию и интеллигенцию миллионные контрибуции. Все тюрьмы города и уезда были переполнены. Каждую ночь там убивались сотни заподозренных в контрреволюции, не внесших сполна налогов или вообще чем-либо не понравившихся властям. Обреченные перед расстрелом подвергались страшным пыткам. Так, известный на Каме коммерсант В.И. Стахеев был убит и ограблен после двухнедельных пыток». Там же: «Матрос Ворожцов и комиссар Седельников лично по ночам приезжали в тюрьму и расстреливали намеченные по заранее составленным спискам жертвы. Каждый попавший в тюрьму знал, что оттуда он, по всей вероятности, уже не выйдет. После ночных кровавых оргий оставшихся арестованных заставляли мыть полы и стены тюрьмы, забрызганные кровью. В июне 1918 года, по доносу своих же рабочих, был арестован сарапульский кожевенный заводчик Давид Ушеренко с двумя сыновьями, учениками местного реального училища. Ему вменялось в вину хранение оружия. В течение нескольких дней его и арестованных мальчиков безжалостно мучили и пытали. Наконец, ночью в тюрьму прибыли матросы, зверски их убили и трупы их, совершенно обезображенные, бросили в Каму». В Ижевске ЧК не было, там всеми «коммунистическими забавами» ведал местный исполком. После проваленных дважды выборов в Советы, куда рабочие проводили беспартийных и умеренных, «властям» оставалось лишь переходить к более жёстким мерам. Запрет свободной торговли, обыски, изъятие золота, серебра, провианта, введение карточной системы и подготовка хлебной монополии. Лишение зерна и хлеба крестьян, никогда не знавших слово голод и имевших запасы в виде полных скирд, было подобно смерти. В селах и деревнях латыши-комиссары, командированные из центров, производили расстрелы, реквизиции хлеба, меда, масла, яиц и скота.

Сопротивление большевикам, реакционное по своей сути, началось с учреждения «Союза фронтовиков», состоявшего в большинстве своём из бывших рабочих завода (вспомните про напряжённость между доморощенными и пришлыми заводчанами), вернувшихся с фронта и не желавших подчиниться воле Советов. Союз изначально создавался для защиты их экономических интересов. Устав не был утвержден большевистскими главарями, так как не говорил ничего о поддержке советской власти. Думаю, вполне ясно, что созданием Союз был обязан не только желанием помочь крестьянам и рабочим в войне экономической. Идеи вооруженного сопротивления, несмотря на малочисленность состава, рассматривались серьезно — на стороне фронтовиков, как они справедливо полагали, должна была перейти основная часть населения Ижевска. В пользу успешности замысла говорили и отрывочные сведения с полей стремительно приближающейся гражданской войны. Давно уже доходили сведения о восстаниях и борьбе с большевиками на Юге России, в Оренбургских степях, на Урале, в Сибири. Значительная часть Уфимской губернии оказалась занятой русско-чешскими отрядами. Передавали, что чехи двигаются по реке Белой и приближаются к Каме. Началась усиленная тяга населения в зону белых.

Час пробил, когда пришло известие о взятии войсками Каппеля Казани.

Продолжение следует…

Алексей Комнин

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *